МАТВЕЙ (растерянно). Ну эта…

ПРУТОВ. Да. Возьму и женюсь… А что? Она вдова, я молод, чем не пара? Тебя, хоть ты и дурак не выгоню…

МАТВЕЙ (растерянно). А Мария Сергевна, эта…замуж согласные?

ПРУТОВ (достает папиросы). А куда она денется?

МАТВЕЙ (растерянно). Эта…

ПРУТОВ (заглядывает в буфет). Откуда запах у вас такой? Так у евреев пахнет… ну которые обычаи соблюдают… Такой сладковатый, даже приторный я бы сказал запах. Я брат этот запах на всю жизнь запомнил… Ты ничего не чувствуешь?

МАТВЕЙ (обескуражено сидит на стуле). Не…

ПРУСОВ (закуривает папиросу, поворачивается к Матвею). Меня трехлетнего евреи усыновили, пожалели беспризорника… Читать, писать научили, в училище пристроили, наравне со своими детьми за уши драли. Все у них хорошо было, вот только запах этот… Сижу бывало с книжкой на подоконнике, весна бушует, акация цветет… Потом окно закрою и снова как в туман проваливаюсь. Прожил у них тринадцать лет, а так и не привык. Потом везде, в любом обществе мог еврея определить. Споры неоднократно выигрывал, часы вот у ротмистра Конашевича отбрил… (достает брегет, на цепочке покачивает перед лицом Матвея) …А потом такую штуку я понял, запах это ведь признак того, что человек живой… Мертвый пахнет пока туго оформленный, а живой постоянно… Вот какой твой запах?

МАТВЕЙ. Мой…русский.

ПРУТОВ (смеется). Да нет же дурак! Твой запах – водка, деготь, щи… Любишь щи?

МАТВЕЙ. Люблю.

ПРУТОВ. А жрешь их поди как свинья, жадно, чавкая, все за шиворот течет… (смеется).

МАТВЕЙ (обиженно). Кирилл Михалыч!

ПРУТОВ (вытирая слезы). Ну ладно, ладно….Так вот, природа моего запаха иная, более деликатная. Типографией пахну, селитрой, лабораторией …Хозяйка твоя, Мария Сергеевна изумительно пахнет… Духами, мазями, романами французскими. Чудо как хорошо! Вот только почему еврейским так пробирает… (внезапно погрустнев) …Больно уж сентиментально…