ПРУТОВ. Когда будет?

МАТВЕЙ. К обеду обещалась, за покойного пенсию получать поехала… Вы Кирилл Михалыч ежели угодно, присядьте, отдохните…

ПРУТОВ (садится). А ты чего Матвей не на митинге?

МАТВЕЙ. А что там Матвею делать? Матвей всем доволен…

ПРУТОВ. А что Россию немцу продали, тоже доволен?

МАТВЕЙ. Да немец он ведь хозяйственный, хуже не сделает. Клумбы разобьет, потом эта… как ее… гигиена…

ПРУТОВ. Гигиена… Сядет тебе на шею какой-нибудь Фауст и будет соки жать.

МАТВЕЙ. Дык сколько на этой шее народу пересидело, Кирилл Михалыч… И немца переживем и китайца, все одно вместе почву питать.

ПРУТОВ (досадливо). А… заладил опять… Тебе лет сколько?

МАТВЕЙ. Не знаю…

ПРУТОВ. И что всю жизнь, так думал? И не разу не хотелось разогнуться и по улице человеком пройтись?

МАТВЕЙ. Хотелось, еще как хотелось… Я ведь с малолетства в услужении, все при ком-то ходил, убирал, подносил, снова убирал… А как свободы захочется я шкалик возьму и опять Матвей всем доволен… Даже вину потом чувствую, что другого хотелось…

ПРУТОВ. Ты просто человек старый, в смысле «старого времени», сейчас новый грядет, этот как ты за шкалик прятаться не будет…

МАТВЕЙ. Нешто все трезвенники будут?

ПРУТОВ. Дурак ты… Квасу налей.

Матвей достает из буфета кувшин и наливает квас в стакан. Прутов выпивает квас, встает и прохаживается по комнате.

ПРУТОВ. А что Матвей, если я …если я на Марии Сергеевне женюсь, а? Что скажешь?